— Так-то оно так, конечно…

— То-то. К тому же, я и не говорю, что с кондачка все решать будем. Конечно, потратиться придется. Но это же копейки, ты же понимаешь.

— А чего это ты так радеешь за это дело? Я ведь знаю тебя, Иван, давно знаю… Ты в своем роде человек уникальный. Не то, чтобы таких как ты в природе не встречается… Встречаются, конечно, но крайне редко. Тебе на бабки плевать. Тебе при Союзе на них плевать было, при демократах. И сейчас тоже. Ты Ваня, не просто любишь свою работу, ты ей живешь. Ну скажи: что, зацепило? Неужто так понравилась концепция?

— Понравилась. — Человек в черном свитере устало снял очки в металлической оправе, медленно положил их на стол и задумчиво посмотрел в дальний верхний угол темного помещения. Его лицо, лицо человека, много повидавшего на своем веку, человека, которого уже практически невозможно чем-либо удивить, приняло задумчиво-отстраненное выражение. — Понравилась, Олег… И знаешь, что? Даже не сама концепция больше понравилась, хотя наработки неплохие в целом. А вот то, что он сам это все! Понимаешь, сам! — Его глаза блеснули и уставились на собеседника как два дула охотничьего ружья. — Ты ведь сам знаешь, Олег, не мне тебя учить! Ты знаешь, как это важно, когда человек сам рождает проект и сам разрабатывает все его детали.

Рука с перстнем неспешно крутила стакан с виски вокруг своей оси, не поднимая его со стола. Мужчина будто бы нехотя отвел взгляд от своего собеседника и уставился в окно.

— Я думаю, лишним будет говорить о том, что прежде чем докладывать тебе я очень тщательно все обдумал, — продолжал человек в черном свитере. Его голос вновь стал спокойным и ровным, в нем уже не чувствовалось прежнего азарта. — И я тебе говорю — это стоящее дело. Нюхом чую, будет из этого прок.

За столом повисла пауза, возникающая в тех случаях, когда одному из собеседников требуется время для того, чтобы обдумать сказанное и принять решение.