– Что?! – вскрикнул приятель покойника и бросился вперед. – Маннинг!

Дэвид Старр отпихнул его назад и прижал к креслу невидимым столом.

– Тихо вы! Ему уже не помочь, а шуметь – не время.

– Конечно, конечно! – тут же закивал Гаспар. – Не надо волновать посетителей. Но, сэр, врач все равно должен установить причину смерти. Я не могу допустить, чтобы в нашем кафе нарушались правила!

– Извините, мистер Гаспар, но я запрещаю обследовать тело этого человека.

– Почему? Если это инфаркт…

– Знаете, давайте-ка делать дело, а не болтать попусту. А вас как зовут, сэр?

– Юджин Форестер, – тупо ответил тот.

– Так вот, мистер Форестер, я хочу знать, что именно ели на обед вы и ваш приятель.

– Сэр! – глаза метрдотеля полезли из орбит. – Вы полагаете, что он отравился?

– Я не делаю никаких предположений. Я только задаю вопросы.

– А по какому праву? Кто вы такой? Я настаиваю, чтобы беднягу обследовал врач.

– Этим делом занимается Совет Науки, мистер Гаспар.

Дэвид закатал эластичный металлитовый рукав и обнажил внутреннюю поверхность запястья. Через мгновение на коже возникло быстро чернеющее овальное пятно; еще пара секунд, и в пятне замерцали желтые светящиеся точки, сливаясь в знакомые очертания Большой Медведицы и Ориона.

Губы метрдотеля задрожали. Совет Науки не был государственной организацией, но его члены в каком-то смысле стояли даже выше правительства.

– Прошу прощения, сэр, – промямлил он.

– Не надо извинений. Итак, мистер Форестер, отвечайте на мой вопрос.

– Мы заказали комплекс номер три, – пробормотал тот.

– Оба?

– Ну да.

– И ничего кроме? – удивился Дэвид. Меню он изучил еще сидя за своим столом. «Кафе Суприм» славилось невообразимыми деликатесами, а номер три был одним из наиболее привычных обедов землян: овощной суп, телячья отбивная с печеной картошкой и горошком, мороженое и кофе.