Афра несколько дней обдумывал это происшествие перед тем, как спросить Хазардара о корабельных котах.

– Коты? Ну, прежде всего, их нет на планетах. Эти звездолетчики держат их только для себя. Хотя они конечно же продают их с одного корабля на другой, чтобы избежать инбридинга…

– Инбридинга?

– Слишком близкого кровного родства. Говорят, это ухудшает наследственность.

Но получить исчерпывающие ответы на интересующие его вопросы Афра не имел ни малейшего шанса. Даже не спрашивая родителей, он знал, что те ни за что не позволят ему завести какого-нибудь зверька. Только не рядом с Башней! Но это не мешало ему выяснять на всех крупных прибывающих кораблях, есть ли у них корабельные коты. Космонавты были рады поговорить о своих любимцах. Хотя Афре не разрешали прикасаться к животным, он мог любоваться ими и разговаривать с ними мысленно. В большинстве случаев они отвечали, это доставляло ему неподдельное удовольствие и, кроме того, способствовало установлению дружеских отношений с командами кораблей. Вскоре все знали, что в порту Капеллы обретается «желтоглазый зеленый, с которым разговаривают корабельные киски». Увлечение этими животными помогало Афре переносить одиночество, он изучал родословные и расспрашивал обо всех корабельных котах, пока не изучил происхождение и распределение котов по кораблям, наверное, так же хорошо, как и любой звездолетчик. Самой большой его драгоценностью был пакет голограмм знаменитых котов, подаренных ему хозяевами.

Взрослея, Афра становился все менее терпимым к ограниченности взглядов своих родителей. Хотя его и приучили сдерживать свои эмоции, сознание Афры раздражали оковы родительской любви и их уверенность в том, что он будет счастлив занять в Башне Капеллы место более почетное, чем они, – ведь он был Т-4.

К пятнадцати годам Афра научился ускользать из-под наблюдения семьи.