— Кто выдвинул обвинение против миссис О'Брайен?

— Не знаю. Кто-то слал письма епископу и шерифу. Автора, ты ведь знаешь, всегда скрывают.

Джек потер задумчиво нос и подбородок и сказал:

— Разве аптека Ната Рейли не растеряла всю свою клиентуру, потому что не могла конкурировать с матерью Полли?

Эд криво улыбнулся.

— Ох, какой ты умный! Да, не могла. И все догадываются о том, кто донес на нее. В основном, благодаря тому, что жена Ната — самая большая сплетница в Слашларке. А это о чем-нибудь да говорит. — Затем, подумав немного, добавил:

— Ну и что из этого? Если миссис О'Брайен торговала дьявольскими зельями, она заслужила, чтобы ее сдали властям, какими бы ни были подлинные мотивы Рейли.

— Что же случилось с миссис О'Брайен?

— Ее приговорили к пожизненной каторге на золотых копях в горах Анания.

Джек поднял брови.

— Суд весьма скорый, не так ли?

— Нет! Она призналась во всем через шесть часов после ареста, а выслали ее двумя днями позже.

— Шесть часов пыток могут кого угодно заставить сознаться. Что, если местный Блюститель Соглашения услышит об этом?

— Ты говоришь так, будто ее защищаешь. Знаешь ведь: когда кто-то уличен так явно, как она, небольшая пытка просто ускоряет правосудие. А гривастым неоткуда узнать про инструменты в подвале тюрьмы. Да и что они могут сделать, даже узнав о нарушении Соглашения?

— Так ты думаешь, что Полли прячется в кадмусах на ферме моего старика?

— Вот именно. Я хотел загнать Вава в угол и узнать что-нибудь про нее. Но когда остался с этим… один на один… Словом, я завелся и… — Эд сделал жест в сторону трупа.

Джек проследил за ним взглядом.

— А это что?! — вдруг воскликнул он, указывая саблей на щеки мертвеца с длинными ножевыми надрезами.