В пивной, зал которой был похож на внутренность огромной бочки, они просидели почти до полуночи. В гостиницу возвращались пешком через лиственничную рощу.

— Брось ты этих «Лабуджини», — уговаривал Штерн Чифи. — Разве не может «Фейерверк» когда-нибудь кого-нибудь похвалить?

Вдруг из тьмы выступили две огромные фигуры. На головы у них были натянуты черные чулки, и казалось, что у тел нет голов.

— Что это?! — испуганно закричал Штерн. — Грабители?!

— Нет, всего-навсего сведение счетов с корреспондентом «Фейерверка», — ответил Чифи, становясь в боксерскую стойку.

Неизвестные бросились на Чифи. Сначала он держался хорошо и смело отвечал на удары, но силы были неравными. Его повалили на землю, толкали, пинали ногами, и когда Чифи уже перестал подавать признаки жизни, один из бандитов вспомнил про скованного ужасом Штерна.

— Только вякни! — погрозил бандит и, вырвав из рук Штерна камеру, изо всех сил ударил ею об асфальт. — В порядке предупреждения!

— Моя камера! — закричал Штерн. Корпус был сломан, а линзы разбиты.

Неизвестные скрылись за деревьями. Штерн склонился над лежащим Чифи.

— Чифи, ты жив?

Чифи не отвечал. Штерн присел на корточки и приложил ухо к его груди. Сердце билось.

— Он жив! — облегченно вздохнул Штерн и, склонившись еще ниже, крикнул в самое ухо: — Чифи! Ты меня слышишь?

Чифи что-то пробормотал.

— Что-что? — не расслышал Штерн.

— Зу… бы… — выдавил из себя Чифи.

— Они тебе разбили зубы?!

— Зу… бы… в… кар… ма… не…

— Не понимаю. — Штерн удивленно смотрел на Чифи. Чифи попытался поднять руку и не смог.

— В кармане! — повторил он.

Штерн полез к нему в карман и нашел в нем маленькую коробочку. Открыв ее, он увидел искусственную челюсть на резиновых присосках и сунул ее Чифи.