– Я согласен.

– Погодите соглашаться, выслушайте сначала условия, – вмешался генерал-майор.

– Все лучше, чем рубить породу. Хочу свободы.

– Но вы же не знаете, что вам предстоит…

– Да что вы с ним цацкаетесь! – вмешался следователь. – Это же мразь, человеческий мусор. Вы плохо себе представляете эту публику. Им лишь бы нож кому-нибудь сунуть.

– Обижаешь, начальник, – сказал я. – Я, между прочим, Бетховена слушаю…

– Действительно? – удивился генерал.

Я подтвердил свои слова энергичным кивком:

– Под него так славно в носу ковыряется.

Следователь скривился:

– Все бы тебе паясничать, Глуц. – Он обернулся он к генералу. – С этой публикой надо говорить по-другому. Такие, как этот, понимают только язык силы.

– Я бы так не сказал, – возразил я. – Кнуту предпочитаю пряник, да. А еще лучше – пару пива. Вот тогда бы мы смогли поговорить по-хорошему.

Следователь вскочил со стула и прыгающей походкой направился ко мне.

– Я тебя научу почтению!

Я был наготове. Наблюдал за ним с деланным безразличием. А в тот момент, когда «учитель хороших манер» намеревался своротить мне челюсть набок, я вскочил, ловко ушел вправо и провел отличный свинг, так что весельчак в полосатом галстуке протанцевал несколько забавных па, размахивая руками, как человек, готовый упасть за борт, и врезался в стенной шкаф. Со шкафа немедленно сверзилась массивная ваза и с приятным звуком «дзень» стукнула следователя по темечку, после чего он растянулся на полу, полностью утратив сознание. Как ни в чем не бывало, я снова устроился на стуле, положил ногу на ногу и приготовился слушать.

– Так о чем мы говорили, генерал?

– Именно такой человек нам и нужен! – К моему удивлению военный расплылся в улыбке. – Не берите в голову, Лео, мы замнем этот инцидент. – Он поглядел на неподвижного следователя и потер ладони.

Надо же, запомнил мое имя, подумал я, и возразил: