— Тогда почему бы вам не приказать доктору просто воткнуть ему кинжал между ребер? — спросил Питер. — Вы говорите о жалости, но…

— Герцог должен узнать, что я стал его роком, — сказал Барон. — И другие тоже должны узнать об этом. Это приведет их в замешательство, и я выиграю время для маневрирования. Эта необходимость очевидна, но я не обязан ею воспользоваться.

— Возможность маневрирования, — сказал Питер. — Взгляд Императора и так прикован к Вам, Барон. Вы слишком смелы. В один прекрасный день Император пошлет легион-другой сардукаров сюда и это будет концом Барона Владимира Харконнена.

— Ты бы с удовольствием посмотрел на это со стороны, да Питер? — спросил Барон. Ты бы с радостью наблюдал как они разрушают мои города и берут этот замок. Да, ты был бы искренне рад. — Нужно ли было Барону спрашивать об этом? — Тебя слишком интересует кровь, — продолжал Барон. — Возможно, я слишком поспешил с распределением трофеев Арраки.

Питер сделал по комнате несколько удивительно мелких шагов и остановился за спиной Фейд-Рауса. Напряжение в комнате, казалось, сгустилось. Юнец обеспокоенно и хмуро посмотрел на Питера.

— Не играйте с Питером, Барон, — сказал он. — Вы обещали мне леди Джессику!

— Зачем она тебе? — спросил Барон.

Питер молча смотрел на Барона. Фейд-Раус шевельнулся в своем кресле.

— Дядя, может я пойду?

— Мой милый, ты слишком нетерпелив.

— Как дела с маленьким Полом? — спросил Барон Питера.

— Ловушка принесет его к нам, — пробормотал Питер.

— Я не об этом, — сказал Барон. — Ты упоминал о том, что служанка Бене Гессери принесет Герцогу дочь. Ты ошибся, а, ментат?

— Я не часто ошибаюсь, Барон, — сказал Питер и впервые в его голосе послышался страх. — Поверьте мне, что служанки Бене рождают в основном дочерей.