Джессика отвернулась и посмотрела в окно. Старуха поднялась, поправляя платье.

- Позови сына, мне пора уходить. - Голос старухи смягчился. Джессика, девочка, я бы хотела остаться и помочь вам, но каждый должен идти своим путем.

- Я знаю.

- Ты дорога мне, как любая из моих дочерей, но я не могу смешивать материнские чувства с долгом.

- Я понимаю...

- То, что ты сделала и почему ты это сделала, - мы знаем обе. Хочу сказать тебе в утешение, что твой сын может стать вершиной Бене Гессерит. Однако не питай слишком больших надежд - у него один шанс из тысячи.

Джессика сердитым жестом смахнула слезы со своего лица.

- Вы снова заставили меня почувствовать себя маленькой девочкой, отвечающей первый урок. Люди не должны уподобляться животным. А я была так одинока...

- Это следовало бы сделать одним из испытаний, - сказала старуха. Люди почти всегда одиноки. А теперь зови Пола, у него было время подумать. Я еще должна задать ему несколько вопросов.

Джессика кивнула и, подойдя к соседней двери, открыла ее:

- Пол, зайди к нам, пожалуйста.

Пол нехотя вошел к женщинам, в его походке сквозило упрямство. Он взглянул на мать так, как будто она была ему чужой. При виде Преподобной он насторожился и приветствовал ее как равный равную.

- Давай вернемся к вопросу о твоих снах, юноша, - сказала ему старуха.

- Чего вы от меня хотите? Не все сны стоят того, чтобы о них помнить, хотя я могу вспомнить любой.

- Как же ты определяешь разницу между ними?

- Просто... знаю.

Старуха посмотрела на Джессику, потом опять на Пола.

- Что тебе снилось прошлой ночью? Достоин ли тот сон воспоминания?

- О, да!

Пол закрыл глаза, припоминая:

- Мне снился пожар... вода... и девушка в ней... очень худенькая, с огромными глазами ярко-синего цвета. Я разговаривал с ней и рассказал ей о вас.