- Друзья, я сочинил новую вещь. Это, конечно, не тот гимн, к которому привыкли наши матери в стародавние времена, поэтому, подпевая мне, вы будете безнадежно врать мелодию, но я подучу вас.

Среди присутствующих не было хороших певцов, но само пение доставляло людям удовольствие, так как отвлекало от мрачных будней и скрашивало жизнь, делая ее полнее.

Энергично ударив по струнам, Гурни запел ироничные слова, положенные на знакомую старую мелодию:

О Гьеди Первая!

Твоя чернота - самая лучшая в мире чернота,

От черных скал до замасленных морей,

От черной работы до самых черных в империи ночей.

Приходите к нам, чужестранцы,

Посмотрите, что прячем мы в душах своих,

Разделите с нами радость нашу,

Помашите с нами киркой...

Тогда станет нам и вам совсем хорошо.

О Гьеди Первая!

Твоя чернота - самая лучшая в мире чернота,

От черных скал до замасленных морей,

От черной работы до самых черных в империи ночей.

Закончив песню, Гурни изобразил на своем широком, плоском лице улыбку и поклонился в благодарность за воображаемые аплодисменты. Один из слушателей хрипло произнес:

- Берегись, Гурни Халлек. Если до Харконненов дойдет весть о твоем искусстве, то ты попадешь в Харко и споешь для самого барона.

Гурни издал непристойный звук.

- У барона нет ни на грош музыкального слуха, особенно для таких песен, как мои.

Раздался взрыв хохота. Гурни поднял кружку и отхлебнул кислого пива.

Дверь распахнулась, и на пороге показалась сестра Гурни, Бхет. Льняные волосы развевались, лицо раскраснелось.

- Полицейский патруль! Мы видели огни. С ними тюремный воронок и десяток солдат.

Всех присутствующих как громом поразило. Двое кинулись к дверям, а остальные застыли на месте, всем своим видом выказывая полное поражение и страх.