Жук безмозглый, тухлый хлыщ.

Этот толстый, как гора, кабан,

Почитать которого может лишь баран,

Без барона получил бы вместо власти шиш!

При этом воспоминании Гурни не смог сдержать улыбку, но успел вовремя отвернуться, чтобы надсмотрщик ничего не заметил. Не стоило понапрасну дразнить гусей.

Халлеку не терпелось посмотреть в глаза толстому борову.

***

Раббан и сопровождавшие его охранники были так сильно увешаны оружием, что Гурни едва сдержал смех. Чего они так боятся? Кучки истощенных работой узников, которым светили только годы непосильного труда и смерть в гнилой яме?

Надзиратели активировали сердцевину наручников, выпустив наружу острую как бритва проволоку. Малейшее движение грозило глубоким, до кости, порезом. Такая мера, по мысли надзирателей, могла сделать узников более сговорчивыми и заставить их проявлять больше почтения к Раббану.

У старика, с которым был скован одной цепью Гурни, были такие распухшие суставы, что несчастный походил на огромное насекомое. Волосы мокрыми прядями падали на его лоб, а руки и все тело дрожали от какого-то нервного расстройства. Старик не понимал, что происходит вокруг, и Гурни очень жалел его, понимая, что его самого ждет такая же судьба, если, конечно, он проживет достаточно долго.

На Раббане было надето блестящее кожаное обмундирование, под плечи, чтобы подчеркнуть мощное телосложение, были подложены подушки. Слева на груди красовался синий грифон Харконненов. Черные сапоги были начищены до немыслимого блеска, а поясной ремень украшали шляпки медных гвоздей. Широкое лицо Раббана было таким красным, словно он много времени проводил на жарком солнце. Голову наследника украшал черный металлический шлем, блестевший в лучах тусклого солнца. На поясе висела кобура с пистолетом, заряженным отравленными стрелками, и с запасной обоймой.

Кроме того, на поясе висел еще отвратительный бич из чернильной лозы; не было никаких сомнений, что Раббан с удовольствием пустит его в ход при первой же возможности. Темно-красная жидкость внутри побегов лозы, напоминавшая кровь, текла по ним и при ударе заставляла хлыст, покрытый острыми шипами, прихотливо изгибаться и сворачиваться кольцами. Сок, который использовали для изготовления красок, был ядовит и, проникая в раны, причинял мучительную боль.