— Услышьте меня! — сказал я. — Примите необходимые меры! Не давайте спуску тем, кто осмелился противостоять Кайзеру. Не только французам, герр бригадир — фельджандармам тоже!

— Они живые люди, Ади. У них есть недостатки. В целом они справляются хорошо, — сказал он.

— Они сношаются с французами. Они сношаются с ФРАНЦУЖЕНКАМИ. Они берут взятки, позволяя французам делать что угодно. Они плюют на все распоряжения, которые когда‑либо были изданы, — я злился все больше и больше с каждой секундой.

Бригадир Энгельгардт это понимал. Он попытался меня успокоить:

— Не надо тут у меня грызть ковер, Ади, — сказал он. — Еще раз повторяю, они в большинстве своем справляются хорошо. Для этого им не обязательно следовать каждой букве каждой инструкции.

— Но они должны следовать! Они обязаны! — сказал я. — В наших рядах необходим порядок, послушание и порядок! Послушание и порядок — столпы Второго Рейха! Без них мы погибнем!

— У нас тут вполне достаточно и того, и другого, — ответил Энгельгардт. Неужели он тоже продажен? Даже вообразить это очень грустно, ужасно грустно. Качая головой, как будто прав был не я, а он, бригадир продолжил: — Ади, ну нельзя же сравнивать условия на фронте, когда положение всегда было чрезвычайным, и в оккупации, которая длится уже пятнадцать лет и может продлиться еще пятьдесят.

Продажен! Настолько продажен! Лицемер! Гнев и негодование наполнили мою душу. Только дураки, лжецы и преступники могут ждать пощады от врага. Бесконечные планы возникали в моей голове. И я заявил рассерженным тоном:

— Если ваши любимые подчиненные так замечательны, как вы утверждаете, то зачем же послали за мной? Неужели ваши зеленые дьяволы сами не могли поймать этого красного дьявола Дорио?

Он покраснел. Я знал, что я попал в цель. Тогда он издал нечто напоминающее вздох и ответил:

— Для специальных заданий нам нужен специалист.