А теперь его здоровье улучшилось настолько, что можно было приступать к разработке, за направлениями которой я и ехал к двум главным финансистам Российской империи.

В холле Машиных покоев обнаружилось новшество - а именно наконец-то дописанная картина Сурикова "Покушение". Однако, присмотрелся я, что-то оно мне напоминает... Точно, Делакруа, "Свобода на баррикадах"! Во всяком случае, поза императрицы-королевы была очень похожа - на картине Маша указывала спасателям на дымящиеся развалины комнаты с торчащими из-под груды кирпича чьими-то окровавленными ногами.

Наряд императрицы был чуть скромнее, чем у дамы на французской картине, но самую малость и только сверху. Снизу же - сильно наоборот, ибо по легенде Машина повязка была сделана из нижней части подола юбки, а потом остатки той юбки ушли на перевязки прочих жертв артобстрела с Невы. В общем, пока не схлынул послепокушенческий бардак, племянница красовалась в самой настоящей мини и была в ней неоднократно сфотографирована...

- Эх, не того ты маленько секретаря прихватил, - сокрушенно заметила мне племянница.

- Остальные вовсе мертвые были, - напомнил ей я.

- Да, что уж тут поделаешь... Просто поведение моргановской империи после смерти ее главы более или менее предсказуемо, а вот в наследстве Шихта с Варбургом происходят интересные вещи...

- Как там Вилли - переживает? - поинтересовался Гоша.

Брат одного из находившихся в обстрелянном кабинете, Макс Варбург, до недавнего времени был главой Гамбургского банка. Его фамилия фигурировала в списке людей, финансирующих антироссийские поползновения в Германии, так что кайзер лично подписал ордер на его арест. Ведь говорил же я ему, что нельзя лишать тайную полицию следственных функций, оставляя ей только оперативные! В результате, едва оказавшись в вожделенных руках юстиции, Макс тут же сбежал в Штаты.