- Но при этом мы ставим граждан в неравные условия, - заметил император. - Вот, скажем, повстречается грабителям... ну, твой Акимов, например. Так они у него и пискнуть не успеют! А вот, скажем, тот же Циолковский... Думаешь, ему ПФ в кармане сильно поможет?

- Ты, пожалуйста, божий дар с яичницей не путай. Наше дело - дать человеку возможность защищать себя и своих близких, а уж как он ей будет пользоваться - его дело. Но, пожалуй, для тех, кто по состоянию здоровья защищаться сам не в состоянии, надо будет со временем действительно ввести какую-то государственную страховку. Для слепых там или безруких-безногих... А если у человека от избытка гуманизма руки трясутся и очки запотевают, так мы-то тут при чем?

- Но какие-то ограничения ввести надо?

- Пушки гражданам ни к чему и автоматы с пулеметами, пожалуй, тоже, - задумался я, - а остальное, наверное, и ограничивать не надо... Вот только на откуп местным властям этого отдавать нельзя. И, может, хватит на сегодня? Нас, между прочим, обоих жены ждут.

Наутро я завтракал уже в Гатчине, за компанию с его величеством Эдуардом VII. Величество чувствовало себя как на иголках и наконец не выдержало:

- Господин канцлер, не будете ли вы так любезны просветить меня, по каким признаком вы производите людей в свои друзья?

- Мои друзья говорят мне только правду, - пояснил я, - но это процесс постепенный. Скажем, в беседе со мной кто-то не соврал, хотя и мог. Ну, недоговорил, понятно, но все равно - хороший человек. Если хороший человек год таким и остается, то это уже приятель. Ну, а приятель с двухлетним стажем уже называется друг... Это, так сказать, эволюционный путь. Но есть и революционный - это когда я сижу и ничего не подозреваю, а кто-нибудь раз - и совершенно бескорыстно спасает меня от нешуточных неприятностей! Как кайзер в четвертом году - без его явной внешнеполитической поддержки Россия вполне могла получить затяжную войну с японцами. Так что в данный момент я горд, что имею честь беседовать с хорошим человеком Эдуардом.