Мой мотоцикл представлял из себя эксклюзивное изделие, которое, впрочем, после гонок планировалось запустить в малую серию и продавать за бешеные деньги. Диагональная рама, компактный и мощный двухцилиндровый движок, пятиступенчатая коробка... По нашим меркам это был вполне себе средних параметров аппарат - еще бы, кого сейчас удивишь шестьюдесятью силами на сто семьдесят кило веса! Но по тем временам это было вне конкуренции.
Я собирался играть честно, и поэтому мотоцикл был полностью местным, без примесей контрабанды из двадцать первого века. А вот моя экипировка была вся оттуда, ибо в отличие от всех остальных гонщиков человек я пожилой, временами даже больной, а главное - совершенно не расположенный ломать свои кости.
На трассу я приехал за два часа до старта. Послушал рапорт сначала начальника официальной охраны, потом общий от Алафузова и отдельно от командира противоснайперской группы - все-таки гонки должно было открывать величество, да и сам я представлял для многих ничуть не меньший интерес. Потом послушал про своих соперников, хотя главное я уже видел на тренировках - какое-то подобие опасности представлял из себя только один. Зато его звали Пуришкевич...
Командой от АРНа занимался Рябушинский, я выступал сам от себя. Павел Павлович правильно оценил трассу и грамотно подготовил одну "Чайку" - и без того достаточно низкая и широкая машина еще больше прижалась к земле, а вместо ее родного движка там торчал авиационный Т-2, форсированный до ста двадцати сил. Ресурса этой машины хватало кругов на двадцать, а если учесть, что гонка состояла из десяти, то понятно, почему вторая "Чайка" представляла собой почти серийную машину, имевшую шансы на призовое место только в случае поломки моего мотоцикла, немецкого "Цюндаппа" и машины Пуришкевича одновременно.