Режим в санатории лечебный. Питание диетическое, по часам. Шуметь, играть вечерами на музыкальных инструментах, мешать соседям не дозволяется. Медперсонал относится к Чехову с величайшей предупредительностью, доктор Варавка даже ходит вместе со знаменитым коллегой на рыбалку. Рыба клюёт, и какая рыба – форель, хариусы!

Но, конечно, главное – кумыс. В санатории пьют много кумыса крепостью в три-четыре градуса, не "идентичного натуральному" из коровьего молока, а подлинного, кобыльего ("Кумыса не пейте в Петербурге, его можно пить только здесь, в восточных губерниях, куда и советую Вам направиться в будущем году. От петербургского кумыса ничего не наживёте кроме поноса". Чехов – Миролюбову).

Чехов выпивает четыре бутылки в день – два с половиной литра. Кашель унялся, он ходит осоловевший, много спит и поправляется на глазах, за месяц прибавил пять очень нужных килограммов. Все признаки того, что дело идёт на лад, налицо даже и буквально.

Казалось бы, лечись и лечись: денег достаточно, время не подгоняет, в санатории милые добрые люди, а впереди предполагается целая жизнь, ради которой и нужно укрепить здоровье. Плюс рядом любящая, заботливая молодая жена (иные скажут, что женой надобно начинать список причин лечиться в санатории, а не заключать его).

Но на исходе третьей недели пребывания в степи Чехов решает вернуться в Ялту. Почему, зачем? Основное объяснение, которое можно вычитать из писем: Антон Павлович заскучал. Настолько заскучал, что решил перечеркнуть будущее. Или как минимум поставить крест на лечении, которое давало явный и несомненный эффект.

На ялтинской, августа девятьсот первого года, фотографии С. Линдена видно, что лечение кумысом – штука хорошая: Чехов пополнел, посвежел, помолодел. Почему лечение было прервано, до сего дня неразгаданная тайна. Самое простое - обвинить во всём баб. Мол, заели его век эгоистки.

Сестра Чехова, Мария Павловна, упрекала Антона Павловича в том, что с приходом жены она, сестра, теряет всякое положение в семье. Жена Чехова, Ольга Леонардовна, тоже не раз пускала парфянские стрелы в золовку. Матушка Чехова, Евгения Яковлевна, всю жизнь во главу угла ставила собственные интересы и даже еду Антону велела готовить по собственному вкусу, а не по предписаниям докторов. Траектории выстрелов всегда шли через Чехова и частенько на нём, Чехове, и обрывались.