Обнаглевшая чайка уселась на песок в десятке метров от отдыхающих и принялась беспардонно пялиться на людей в шезлонгах, явно собираясь стащить что-нибудь съедобное. Предоставив легкому ветерку перебирать кипенно-белые перья, она приоткрыла острый крючковатый клюв и коротко, пронзительно вскрикнула, словно проверяя, есть ли кому до нее дело.

Резкий звук, возникший неожиданно и так близко, заставил длинноногую мулатку, нежащуюся под лучами утреннего карибского солнца, вздрогнуть всем телом. Пузатый бокал, наполненный мартини, пошатнулся в ее тонкой руке, и несколько крупных прохладных капель упали на шикарную обнаженную грудь, заставив почти мгновенно напрячься и отвердеть вершины этих идеально округлых и упругих холмов. Бросив недовольный взгляд в сторону нарушительницы спокойствия, девушка томно повела шоколадным плечиком и жалобно, но требовательно протянула:

– Прогони ее, Джонни! Она мешает мне релаксировать!

Лежащий на соседнем шезлонге широкоплечий красавец с темно-русыми, слегка вьющимися волосами и европейскими чертами лица приоткрыл один глаз, скосил его сначала в сторону своей пассии, затем в сторону назойливой птицы. Не меняя положения тела, он лениво протянул мускулистую руку к корзинке с фруктами, стоящей между ним и девушкой, вынул оттуда лоснящийся оранжевой шкуркой на солнце апельсин и запустил им в сторону чайки. Проворная нахалка едва успела отскочить, еще раз недовольно вскрикнула, обиженно развернулась хвостом к людям и, взмахнув широкими крыльями, присоединилась к своим собратьям, кружащимся над лазурными волнами.