– Да?

– Сомневаешься?

– Никоим образом, государь! Более того, уверен, именно ручные мортиры будут способствовать дальнейшим победам колобка над любым противником.

Сообразительный немчик попался, на лету схватывает. И если в профиль присмотреться – один в один наш полковой особист, только помладше. Ещё бы не эта смешная форма…

Дети были против паузы в повествовании:

– Далее-то что было?

– Да всё было! И поляков гонял, лично пленив мятежника Костюшко, и турок бивал, шведов лупил и в хвост и в гриву…

– А как же Петербург? – забеспокоился Николай. – Побывал?

– Как же, известное дело, побывал. Лично вручал герою золотую шпагу за храбрость и подвиги.

– А сам говорил, что давным-давно это было!

– Тайны хранить умеете?

– Да!!!

– Вот сие и есть тайна великая. Не приведи Господь англичане про колобка узнают, нехорошо получится.

Коля опять задумался:

– А ордена у него есть?

– Конечно.

– Значит это граф Платов! Ты его в Индию послал!

Кто, я? Не может быть! Твою же ж мать, не хватало ещё с союзниками расплеваться. Они союзника? Ничего не понимаю… А как же Буонапарте? Голову сжало невидимым стальным обручем и в виски будто впились острые иголки. Сердце забухало, прыгая где-то между желудком и горлом. Я кто? Гвардии рядовой Романов Павел Петрович, или император с теми же фамилией, именем, отчеством? Это сны? Не понимаю… совсем ничего не понимаю… Дети, сказки, поручик в дурацком парике с косичкой, проступившая сквозь намотанную на руку салфетку кровь… Можно ли во сне сойти с ума? Кажется, у меня получилось.

Прочь отсюда, бежать прочь! Очнуться в уютной и такой родной землянке… здесь всё чужое… только… Нет, это мои дети!

– Государь?

– Всё потом, поручик, всё потом. Зайди утром.

– Но Ваше Императорское Величество!

– Всё, я сказал! Или больше заняться нечем? Проведи в роте политинформацию.