– О прекраснейшая из светлокожих, принесенная благостным ветром с отдаленной и неведомой мне дороги! Да пребуду вечно я в слугах покорных твоих, я, Харр по-Харрада надо…

– Вполне достаточно, – поднял руку Юрг. – Длинные имена – в трудном деле только помеха.

– Ну вот, – недовольно проворчал Харр, подымаясь и стряхивая пыль с колен, – а я только приноровился врать и дальше… В утеху прекрасной деве.

Мужчины, исключая Стамена, дружно заржали, мона Сэниа только головой покачала.

– Брехун и бабник, – вполголоса прокомментировал Флейж, впрочем, не без удовлетворения.

Мона Сэниа снова покачала головой, на этот раз укоризненно:

– Флейж!.. А ты, странник, назови свое истинное имя.

– О царственная мона, да не оскорблю я своим наипаскуднейшим именем твой нежный слух! Ибо назвали меня Поск… Может, Харр по-Харрада все-таки лучше?

– Мне тоже так больше нравится, – кивнула принцесса. – А каково твое ремесло?

– Ты угадала его – я странник, поющий разными голосами. Я исходил четыре дороги, я шел на четыре стороны – на вечное светило и против него, правой бровью к солнцу и левой… Если бы меня вопрошали стражники на рогатах, как видно, купленных у Оцмара Великодивного – непонятно только, на кой ляд? – то я показал бы им фирман краденый, или амулет поддельный, я наплел бы им, что продан на три преджизни в очередной раз тронувшимся Аннихитрой здешнему князю, который за приверженность к изящным искусствам…

– Что-что?.. – невольно вырвалось у Лронга, который до той поры молчаливо вслушивался в разговоры своих гостей.

– Правитель здешней дороги, Лилилиеро, прозванный Князем Нежных Небес, покровительствует…

– Должен тебя огорчить, – прервал его Флейж. – Это – Пятилучье, или, вернее – то, что от него осталось. И ты не у своего Лиля.

Харр, застыв с разинутым ртом, переводил взгляд с одного джасперянина на другого, и сквозь пепельную темь его лица начало пробиваться что-то вроде гневного румянца.