- Здесь - другой расклад. Строфионы бегут резво, но тяжелой поклажи не тянут, как рогаты или, скажем, кабаны. Оттого здешние караваны зело убоги. А где убожество, там лишний рот ни к чему.

- При чем же здесь эти... сирые? - удивился юный чужеземец.

- А при том, что один от них прок - они смердов не множат. Но на воспитание берут охотно и ладных воинов выставляют, если князь призовет. Ремесло, как правило, знают не одно, а несколько - искусники. В обхождении ласковы. Если кто из приемышей из стойбища сбежать надумает - добром отпускают. Только не многие бегут - сытно у них...

- Ты, часом, у них не зазывалой работаешь? - не выдержал скалозубый красавец.

Одного мгновения Харру было достаточно, чтобы принять боевую стойку:

- Защищайся!

Чужестранец только повел тонко подбритой бровью:

- И рад бы размяться, только мой меч против твоего тесака - это, знаешь, будет не на равных...

Он словно нехотя наполовину вытащил из ладных ножен свой меч, и Харр по-Харрада застыл на месте, пораженный сказочным зрелищем: узкое лезвие сверкало, отражая голубизну неба, безупречное до неправдоподобия.

Харр сглотнул слюну.

- Ты что? - спросил обладатель ратного сокровища.

- Я подумал, что меч твой ковали не человеческие руки, а солнечные лучи...

- Да ты поэт, братец! В самом деле, наши мечи штамповали сервы...

- Флейж, не отвлекайся, - негромко заметил до сих пор молчавший обладатель скромной серебряной короны с единственным украшением в виде черных глазков из сверкающих камушков.

- Да, действительно, - проговорил тот, что был без короны - похоже, их предводитель, - мы не выяснили главного. Ты путешествуешь, как мы видели, в одиночку. Хорошо ли ты знаешь здешние дороги?

Харр пожал плечами - скорее в ответ на собственные мысли, чем на этот вопрос. Похоже, врать не имело смысла.

- Да уж получше, чем кто бы то ни было.

- Готов ли ты служить нам проводником... в довольно опасное место?