Каин улыбнулся губами Фредерикса.:
— Пустое, Ники. Вы разберетесь. Информационная программа, подключенная к вашей матрице, поможет вам в этом. В каком-то смысле, можете считать перемещение в новое тело началом службы. Отныне вы служите мне, и ваша жизнь — есть награда и, одновременно, тот результат, который я от вас жду. Просто останьтесь жить, Ники. Если нет, остальное теряет смысл.
— Впрочем, — Каин помедлил, — одну услугу я вам окажу. Назовем ее, скажем, жертвоприношением. В вашей ситуации это небольшое кровавое воздаяние окажется очень кстати. Закончим на этом. Удачи и… сделайте правильный выбор!
— Постойте, — воскликнул я совершенно растерянно, схватив своего спутника за рукав, — у меня много вопросов. Хотя бы минуту. Куда же!….
Но Фредерикс в этот момент уже трагически закатил глаза и несколько раз спазматически дернулся. Затем обмяк на спинке сиденья, пустив слюну изо рта. Сначала я испугался, что мой (вернее царя Николая) Министр Двора запросто отдал Богу душу, однако, приложив пальцы к шейной артерии, почувствовал под ними живуюительную пульсацию. Вероятно, информационная матрица Каина могла свободно перемещаться не только сквозь бездну времени, но и из одного человека в другого. Подобная способность показалась мне весьма полезным умением для хронокорректора. Впрочем, думать сейчас мне следовало о другом.
Отвернувшись от Фредерикса, валявшегося на диване безвольной тушкой, я озадаченно потер подбородок, покрытый с жидкой императорской бородой.
В словах Каина крылся подвох, какая-то дилемма, загадка.
Закрыв глаза, я принялся размышлять.
Ситуация крайне критическая, — так сказал мой Спаситель. И что же?
Не открывая глаз, я снова сунулся в виртуальную «энциклопедию», полистал файлы, затем, не в силах вчитываться в сухие строки дареного справочника, закрыл папку и откинулся на спинку дивана. Граф Фредерикс храпел. Флигель-адъютант Воейков, валяющийся радом с ним в противоположном углу кареты, лежал словно мертвый, не издавая ни звука. Беседовали мы с графом громко и беспробудный сон Воейкова, святой, как у младенца, наводил на мысль о еще одной способности моего фантастического подельника — гипнозе. В карете императора, царский адъютант не мог спать настолько глубоко!