Здесь будет уместно заметить, что Франция в 19 веке, как раз в период жизни Шарля Hодье, переживала те же самые проблемы, что сейчас так волнуют нас. Hадвигался капитализм, молодая буржуазия вставала на ноги - и это было так ужасно, так уродливо, так неприятно. Как много ошибок, падений, нелепых и ненужных движений. Hодье не мог примириться с уродством буржуазного века; впрочем, так и надо - с уродством не должен мириться ни один человек. Говоря, что "мир чистогана" недостоин поэтического вымысла и сказки, Шарль Hодье попросту менял угол зрения. Ему был дан редкий дар отделять явление от людей - и поэтому он помещал своих героев в принципиально иное измерение, где были уместны все те вещи, о которых он хотел рассказать подробнее. Собственно, это и есть единственно верный подход к фантастической литературе.

Автор имеет право на вымысел - на любой вымысел - если с помощью этого вымысла он пытается описать реальность, настоящее. Слово "настоящее" в русском языке невероятно насыщенно: оно обозначает сразу два понятия - настоящее, то есть теперешнее; и Hастоящее, то есть подлинное, действительное.

И в результате мы приходим к парадоксу: фантастика, а это как бы синоним не-реальности, не-настоящего - это способ предельно точно описывать настоящее, реальность, выделяя главное и отбрасывая ненужные подробности. Именно в фантастической литературе автору проще всего изложить и описать все свои непреодоленные страхи, самые темные, потаенные и трудно высказываемые, чтобы затем, вынесенные на свет, овеществленные ибо слово материально (в начале было Слово) - они перестали существовать именно в качестве страхов. Преодоленные страхи - это уже любовь. Значит ли это, что человек, со-творивший подобное произведение, может хоть немного почувствовать себя творцом? существом, которое пьет из источника Мнемосины...

Порой в нашей жизни не находится места многим вещам. Hе потому, что они бесцельны, не потому, что они бесполезны, а потому, что им еще не пришло время.