В назидание массам, так сказать. И тут до меня дошло, что тащат нас не ко внутренней, а к внешней кромке рва – туда, куда служивые ночью предпочитают не забредать. Однако это открытие ничуть не приблизило меня к разгадке происходящего. Может, нас похитили пресловутые Незримые? Или шестирукие обезьянопауки, живущие, по слухам, в недоступных дебрях антиподных лесов?

Наконец нас вытащили наверх и поставили на ноги. Кольцо крепких, коренастых мужчин сомкнулось вокруг. Конечно же, это были не служивые – те непременно зажгли бы факелы. Тишина и мрак стояли окрест.

Мотыльки-светоносцы уже исчезли, значит, наступил самый темный предрассветный час.

– Привет, Шатун, – сказал кто-то смуглый и неимоверно широкоплечий, с руками, свисающими ниже колен.

На шее его, подвешенный на витом шнуре, болтался нож – точная копия того, каким был убил служивый.

– Привет, Змеиный Хвост, – спокойно ответил наш болотник. – Все ли хорошо в твоем Доме?

– Как всегда. Прости, что тебе пришлось так долго дожидаться нас.

– Ничего. Я не терпел здесь утеснений. Кто прислал тебя за мной?

– Прорицатели.

– Зачем я им понадобился?

– Там узнаешь. Это долгий разговор.

– Ты спешишь?

– Да, очень спешу. Скоро рассвет, и нас могут заметить. Бежать ты можешь?

– Не быстрее, чем дохлый крот.

– Хорошо, мы понесем тебя. Только сначала избавимся от этих слизней.

Не оборачиваясь, он сделал жест рукой, словно отгоняя назойливую муху. Трое молодцов, на ходу снимая ножи, двинулись к нам.

– Стойте! – Болотник тоже выхватил нож и приставил к собственному горлу. – Прежде чем причинить вред этим троим, вы справите поминки по мне.

– Выслушай меня. – Змеиный Хвост отступил на шаг и упер руки в бока. – В неволе мыкается немало наших братьев, но меня послали только за тобой. Ты думаешь, это ничего не стоило? Тридцать дней назад в путь тронулись пятьдесят лучших воинов.