- Не надо, - тихо сказала девушка, - не делай этого! Мне как-то не по себе!

Он убрал руку с ее плеча. Ильяна исподлобья посмотрела на него, даже не зная, как замять неловкую тишину. Паренек и сам силился что-то сказать, но чувствовал себя неловко, и потому слова как бы застревали в его горле.

Лицо его изменилось, возмужало. Только глаза остались прежними - они знакомо смотрели на Ильяну, словно беспокоясь о том, чтобы их хозяина поняли правильно. Таким его взгляд был всегда. Мальчик кивнул головой. Ильяна подумала, что он, скорее всего, извиняется за причиненное неудобство. Наконец он вздохнул. Уж этот вздох Ильяна знала отлично - он означал согласие просто так пройтись по берегу.

Наконец-то, подумала она, это уже не столь опасно. За ними летела и Сова. Временами она снижалась так, что голова Ильяны ощущала ветер, который образовывали в воздухе крылья птицы. А иногда Сова поднималась так высоко, что ее вообще не было видно.

Они шли по берегу, замечая цветы и травы, обращая внимание на выброшенные течением на отмель пустые раковины моллюсков, на норы, вырытые в крутом берегу. Обычно они раньше как раз больше всего интересовались подобными вещами. Но сейчас это уже не было главной целью их прогулки. Ильяна подняла сверкавшую перламутровую ракушку, отряхнула с нее песок и показала своему спутнику. Тот кивнул, но оба понимали что теперь ракушки - это уже частности. А главное... Руки Ильяны тряслись, она почувствовала, как в горле пересохло.

- Ты... Ты..., - пробормотала она, - ты хочешь... меня?

Паренек опустился на корточки, потом приложил на мгновенье руку к груди. Затем он стал задумчиво водить пальцем по мокрому песку отмели, чертя какие-то неведомые знаки. Но мокрый песок тут же сглаживал эти значки. Возможно, этим парень хотел сказать Ильяне, что он даже при всем желании не сможет причинить ей вреда, того, чего она больше всего боялась.

Значит, ему не суждено даже прикоснуться к ней.

Но Ильяна знала, что рано или поздно она сама захочет его - может быть, уже этим летом, может быть, на следующий год.