Правда, до публикации имен в газетах, как в Лопере, дело не дошло, но теперь, в соответствии с указом, «означенным персонам разрешается называть свой истинный статус и в доказательство принадлежности к целителям демонстрировать способности, дабы граждане королевства, а равно и других стран, участвующих в договоре о лекарско-целительской взаимопомощи и взаимообмене, могли осознанно помогать им и не чинили препятствий в профессиональной деятельности», – процитировал он.

– Ну наконец-то, свершилось! – воскликнула Греллиана, не сдержав радости.

Лабриано скромно покивал головой – дескать, давно пора.

Вспомнив, как он высмеял мои потуги законспирироваться при первой нашей встрече, я догадался, что мои приключения в Бардиносе и скитания в Лопере если и повлияли как-то на издание королевского указа, то незначительно. Примерно как последняя капля дегтя шлепается с маху в и так уже переполненную чашу уксуса.

– Я знаю, что вы, госпожа Греллиана, принимали самое активное участие в рождении этого межгосударственного договора, – обратился к целительнице порученец генерала.

Только сейчас, к своему стыду, я обратил внимание на несколько больной вид своей наставницы. У нее было бледное, изрядно похудевшее лицо и тени под глазами, а в одежде усматривалась некоторая едва заметная небрежность.

– Однако на означенные меры руководство страны пошло исключительно благодаря работам небезызвестного вам графа Гиттериана деи Ванторо, – добавил Кламириан.

Мне это имя ни о чем не говорило. Я с недоумением посмотрел на наставников. Они, похоже, прекрасно знали, о ком идет речь, но тем не менее их лица также не выражали понимания ситуации.

– Граф – весьма известный за границей целитель. У нас он почти неизвестен из-за секретности, – специально для меня пояснил Кламириан.

– Он специализируется на изучении мозга, психических процессов, структур памяти, воображения и мышления, – добавила Греллиана. – И каким образом его работы помогли вам принять столь страшное для себя решение? – с легкой усмешкой спросила она.