За спиной прохрипел блатной басок шестерки:

— Ну, очкарик, че там у Фрейда про Ницше?

Пахан извлек из потайного кармана мятый листок расписания.

В графике напротив вечера второго дня стояла отсылка группы сопровождения. И только после этого — ужин. Моченый заторопился.

— Слышь, камикадзе, — пробасил он, — все тундрой не уйдем.

Толя и Коля преданно кивнули. Гулять по снежной целине с санками и рюкзаками им надоело.

— Сделаете круг до леспромхоза. Если запалят, базарьте, что мы, — Моченый кивнул на Гниду и Потрошилова, — гикнулись в тайге. Лады?

— Тики так, — обрадованно улыбнулся Толик, — сделаем!

— Разбегаемся, — тихо просипел Гнида, — пока фраер фишку не рубит.

Степан Степанович не услышал. Он в этот момент развивал теорию пассионарности Гумилева по всей Якутии…

Рюкзак, прикрывающий выход из сугроба, вывалился наружу. К ужину, их осталось трое…

Прошла неделя побега. Водка закончилась на второй день. Степан Степанович брел по ледяному кошмару в полной прострации. Несмотря на холод, изматывающее голодное похмелье за неделю никуда не делось, приобретя хронический характер. На восьмой день он готов был выпить даже ацетон, но ничего, кроме снега вокруг не было. И не предвиделось на ближайшей сотне километров пути. Потрошилов начал спотыкаться и падать. Только пресловутая жизнеспособность интеллигента не давала ему лечь посреди тундры и жалобно завыть.

В этот же день закончилась последняя банка тушенки, которой, впрочем, Степану Степановичу не давали. «Корове» в день полагался кусок сухаря, кружка кипятка и басня о скором завершений похода. Он тупо переставлял ноги, а в ушах гудел нудный напев Моченого. Здоровенный пахан постоянно мурлыкал, без намека на слух и голос: «По тундре, по широкой дороге…»

От его жуткого воя Степану Степановичу было неуютно на бескрайних просторах Индигирской низменности.

Перед ночным привалом восьмого дня Моченый вынул из потайного кармана расписание. Пока все шло по графику. Он чуял близость жилья, а значит, еды и женщин. Ему было безразлично, будут ли это якуты или чукчи с эвенками. Как голодный волк, Моченый мог загрызть любого. Для этого нужно было продержаться еще немного.