— Ух ты! — подал голос за кадром оператор. — Слышь, Миклухо-Маклай, мы в попе! С такими ценниками нам еще и доплачивать Ходоровичу придется.

Режиссер тяжело вздохнул и развел руками:

— А что делать? Ты ж видишь, что творится. У нас через два дня отлет. Через три — дырка в «Темени» под наш ролик. Попробуй тут повыпендривайся! Тундра — дом, якут — хозяин.

Вождь, в смысле тойон, уважал старые традиции. От момента избрания на высокий пост, много лет назад, до незваного прихода нового века он жил по древним обычаям тундры. Понимать их он не понимал. Да и не собирался. Поскольку якутом не был. Вековые устои могли показаться смешными в компьютерную эпоху СПИДа, силикона и «Чупа-Чупс». Однако Степан Степанович Потрошилов имел право чудить как угодно. Потому что был не только вождем, но и папой. В прямом смыеле этого слова. Мужское поголовье племени носило исключительно отчество Степаныч. И, что неудивительно, фамилию Потрошилов.

Он жил в отдельной яранге. Так исторически полагалось по всем канонам. Которых никто, кроме него, не знал. Но в прошлой жизни Степан Степанович имел высшее образование и с увлечением читал Фенимора Купера.

За двести долларов москвичей провели к жилищу будущего олигарха самой длинной дорогой. Порядочность здесь ценили. Деньги нужно было отрабатывать. В течение трех часов им показывали местные достопримечательности. Особенное впечатление на гостей произвела сопка имени Белого Оленя и лужайка ягеля, фигурно вытоптанная самим тойоном в виде огромных букв «С» и «П». Не требуя доплаты, провожатый даже покашлял у двери главной яранги и, юркнув внутрь, испросил аудиенции. Перед входом едва живые москвичи без сил повалились на собственный багаж.

— Сейчас сдохну прямо посреди Заполярья, — натужно просипел оператор, глядя на ассистента. — Какой мудак сказал, что в Якутию надо ехать в дубленке?

— Гидрометцентр, — пожал плечами ассистент.