Виктория улыбается в темноте.
— Или ты всё еще боишься? Боишься, что Пат вдруг завоет на луну?
— Нет, — четко отвечает Викки, — вот этого я совершенно не боюсь.
— И правильно. Он здоровый парень.
— Совершенно и абсолютно здоровый.
— Знаешь, Вик, я считаю так, что Пат — это самое правильное, что ты сделала в жизни.
— Я тоже так считаю, — шепотом отвечает Виктория.
Тед засыпает, а Викки, потрясенная его последними словами, смотрит на луну.
Она действительно не боится за Патрика.
У его биологического отца, Бобби Грейнджера, в роду никогда не было ликантропии.
И Шляпа сказала: «Слизерин!»
Одиннадцатилетний Патрик Люпин, волнуясь, стоит в толпе других будущих первокурсников и старается взять себя в руки. Держаться прямо, успокоить лицо, разгладить новенькую мантию. Теряют контроль над собой только дураки. А он не должен, и он — мужчина.
И он приехал сюда не за детскими забавами.
Патрик снова и снова повторяет про себя: «Я приехал поступить на Равенкло, чтобы стать ученым и найти средство от ликантропии.»
Он морально готовится спорить со Шляпой — вдруг она по привычке отправит его на Гриффиндор, потому что все Люпины учились на Гриффиндоре? Нет, только не на Гриффиндор. Не сейчас. Когтевран.
Патрик собирается и приказывает себе успокоиться. Что, в самом деле, он затрясся? Хогвартс — знакомое место, кругом — знакомые лица. Море кузенов всех мастей Уизли, они уже ему приветливо машут. Дети его соседей по Годриковой впадине, с которыми он с детства играет вместе, дети знакомых его родителей — да он всех здесь знает; учителя, которых он знает не хуже, потому что они каждый месяц приходят к нему домой давать уроки Коннору.
Профессор Гарри Буллер — вообще друг семьи, его ближайший знакомый Фред Уизли — крестный Коннора, а профессор Роберт Грейнджер лечит Коннора почти всю его жизнь. Только жаль, что даже он (гений, как говорят) вылечить его не может.