- Тогда утопитесь.

- Как? Я вас не понял...

- Ну, если вам даже на Марсе скучно, тогда зачем жить?

Сосед растерянно хихикнул, потом обиделся. Разговор, естественно, иссяк.

- Мы приближаемся к месту, где в период освоения Марса природа бросила человеку наиболее суровый вызов, - сдержанно заговорил автогид. - До того, ак мы научились регулировать погоду планеты, здесь было подлинное гнездо песчаных бурь коран. Сейчас, когда мы только что миновали энергостанцию, а впереди по курсу лежат сады Сезоастриса, трудно поверить, что когда-то почва и воздух вдруг закипали здесь и ураган подбрасывал вездеходы, словно это быИ песчинки. Но так было. Здесь, на этой страшной равнине, погибли...

Аэробус парил над блекло-розовой равниной, и впервые за всю поездку вокруг была пустыня, не отмеченна человеческим присутствием. Даже небо здесь было другим - тусклым и непрозрачным. "Пятьдесят лет назад при виде такого неба я убрался бы отсюда со скоростью щенячьего визга, - подумал Силин. - Блекман тогда не успел удрать. Когда мы нашли его после бури, он был еще жив, и нам пришлось отрубить раздавленные ноги, иначе его нельзя было вытащить".

- Представьте себе на мгновение, - донесся до сознания Силина голос гида, - что небо над вами вдруг мертвеет в абсолютной тишине, а на равнине исчезают тени, хотя солнце светит ярко, и горизонт отступает далеко-далеко. Вы одни, Марс - пустыня на тысячи километров вокруг, вы ничего не подозреваете, но безотчетная тревога овладевает вами, точно вы очутилнсь под стеклянным колпаком и кто-то пристальное глядит на вас. Сейчас ничего подобного произойти не может, но призовите на помощь воображение, забудьте, что Марс обитаем. Вы сидите в тесном вездеходе навстречу бежит нескончаемая пустыня, и в ней медленно тают тени...

Силин едва не вскочил. Вероятно, у него был дикий вид, ибо кто-то испуганно осведомился: "Вам нехорошо?" Силин не расслышал. Рядом сидели люди, вполуха слушали гида, болтали, лениво смотрели по сторонам, кое-кто подремывал. А тени становились прозрачными!