Ничуть не смутившись, он отодвинул стул и, сопровождаемый крайне недружелюбным взглядом, уселся напротив.

— Чего? — лаконично поинтересовался Максим и с хрустом разжевал куриную кость.

— Хочу с тобой кое-что обсудить, — продолжил Стас.

— Ну?..

— Я недавно говорил с Лефантьевым, и мне удалось убедить его изменить расценки.

— Ишь ты.

— Да. Сергей Борисович согласен передать нам все трофеи, что останутся после боя, в том числе и оба грузовика.

Максим Пулемет резко перестал жевать, перевел взгляд с тарелки на собеседника, и по его заросшему щетиной брутальному лицу медленно расплылась добрая, по-детски непосредственная, такая нежданная улыбка, от которой Стасу сделалось вдруг так легко и спокойно на душе, так беззаботно и радостно, словно никакие беды и тревоги не способны были поколебать мир, в котором живут такие добрые великаны.

— Херня, — сухо констатировал моментально помрачневший Максим, и сказочное наваждение тут же исчезло. — Не будет никаких трофеев, перебьют нас тут всех, как цыплят. Охота сдохнуть — оставайся, а я вот доем сейчас и сваливаю.

— Постой-постой, — не сдавался Стас. — Все вовсе не так безнадежно, как может показаться на первый взгляд.

— Да? А как оно безнадежно? Даже если наполовину, то мне и этого за глаза хватит, — Максим бросил на тарелку недогрызенную кость и, опершись могучими руками о стол, продолжил: — Слушай, парень, ты в самом деле считаешь, что мы двое, плюс семнадцать оборванцев с прадедовскими берданками, сможем что-то противопоставить тридцати бандитам с автоматами?

— В самом деле считаю, — невозмутимо парировал Стас. — Иначе я не сидел бы здесь.

— Очень интересно, — Максим принял нарочито заинтересованный вид. — Ну, расскажи, потешь старика.

— Охотно. Начнем с того, что ждать гостей в форте смысла нет. Затяжной бой нам явно противопоказан. У нас и оружие хуже, и патронов наверняка меньше. Так что, если хотим победить и здоровье сохранить, нужно организовывать засаду на подступах.