Боевой клич, подхваченный собравшимися, эхом разнесся по округе. Люди радовались. Радовались искренне, легко, непосредственно, как дети. Поздравительные речи закончились, на смену им пришла музыка. Играл аккордеон, чьи-то умелые пальцы виртуозно выводили «Подмосковные вечера». Мужчины на улице приглашали своих жен на танец. Стас сидел за столом с кружкой пива и думал, что это был настоящий праздник, почти такой, как бывали, наверное, раньше, до падения всего и вся, до войны.

— Здравствуйте, молодые люди, — к столику, за которым сидели главные герои празднества, тихонечко подошел маленький худощавый человек лет шестидесяти в потрепанном черном пиджаке и очках с треснутой линзой. — Простите, что беспокою. Вы, наверное, меня не помните, мы виделись с вами днем, здесь. Разрешите представиться — Гринберг Карл Яковлевич.

— Здорово! Присаживайся, — пробасил невероятно любезный Макс и пожал Карлу Яковлевичу руку.

Его примеру последовал и Стас.

— Благодарю, — ответил Карл Яковлевич и уселся на свободное место. — У меня к вам архиважное дело. Я слышал о договоре с Сергеем Борисовичем, ну, и о том, разумеется, как все удачно вышло у вас с засадой.

— Это еще мягко сказано, — вставил Макс и залился весьма недобрым хохотом.

— Да. Примите мои поздравления, — проявил учтивость Карл Яковлевич. — Дело в том, что я являюсь коммивояжером…

— Кем-кем? — удивился Макс.

— Торговцем, — пояснил Стас.

— Верно, молодой человек, — Карл Яковлевич согласно закивал. — Странствующим торговцем. И я, если позволите, с удовольствием взглянул бы на ваши трофеи. Расчет можем произвести серебром.