— Вы не видели днем верблюдицу?

— Какая она, молодая или старая?

— С рыжими подпалинами по бокам.

— Ищите ее в долине, у развалин старой Кизылбашской крепости.

Молчание. Путники пригляделись друг к другу. Одетый в тельпек Джапар Хороз сколько ни вглядывался в того, кого ожидал, так и не узнал его. Тот, судя по уверенным, бесшумным движениям, был молод, силен, явно ориентировался на местности.

— Идите за мной, — заторопил Хороз. — Держитесь правей. Скорей! Я ваш проводник...

— Разве? А я подумал, что вы кизыл аскер, — съязвил молодой голос. — Не спешите. — Он постоял, осмотрелся, вслушиваясь в тишину, и его высокая фигура скрылась в темноте.

Вскоре на тропе снова возникла человеческая фигура, донеслась туркменская речь:

— Веди... спокойно.

Это был уже другой человек, пониже ростом, грузноватый, в кепке и темной тужурке, из-под которой виднелась светлая рубашка. Пропустив вперед проводника, он двинулся за ним, видно, по привычке волоча ноги, отчего вниз скатывались камешки. Досадуя на него, Хороз нервно оглядывался — спутник, опомнившись, старался шагать бесшумно, но, забываясь, опять шаркал обувью.

За проводником двигались двое. Где же третий? Поначалу Хороз его явно видел, когда тот невидимой тенью крался за ними по пятам. Вскоре третий отстал, а двое, медленно шедшие сзади, соблюдали все меры предосторожности, по очереди присыпая следы табаком.

Проводник не мог унять дрожь в теле — то ли перетрусил, то ли продрог, лежа на холодных камнях, — и он в душе проклинал своих спутников, которые только после второго письма, отправленного через тайник, наконец удосужились перейти границу. Хороз, конечно, мог плюнуть на Мадера, своего временного хозяина, и вернуться в Мешхед, как договаривались с английским консулом.