
Сейчас мы можем лишь представлять себе все ужасы медицины прошлого: гофрированные шланги адских машин, вдувающих стерильный воздух в твои беспомощные легкие, капельницы, вонзившие свои хоботки, как громадные голодные клещи, остановившиеся взгляды родственников, глядящих на хирурга, как грешники на господа в день страшного суда, зеленые халаты и хирургические перчатки до локтя, анестезиолог, который вечно в отпуске или на больничном, холодильник, полный пробирок с коричневой кровью.
За моей спиной открывается дверь, и несколько человек входят в раздевалку. Мне не нужно поворачиваться, чтобы понять, кто они такие. Раздевалка представляет собой довольно просторное помещение без окон, стены изнутри обшиты деревом. Есть три двери, одна ведет в душевую, вторая – в туалет, третья в холл, а там всего метров десять до выхода на улицу. Разумеется, ни в душе, ни в туалете окон тоже нет. Четыре человека за моей спиной остановились у третьей двери, чтобы перекрыть мне выход. Я знаю, что драться здесь бесполезно: мои руки и ноги это ничто, по сравнению с тем оружием, которое есть у них. Но четверо – это слишком много. Это даже странно. В таких случаях обычно приходит парочка тупых быков и сразу же начинает стрелять. Любые другие меры воздействия на единоборца не действуют. Не могут же они, в самом-то деле, отбить мне почки или переломать пальцы? Тогда почему их четверо?
