Когда машина стала спускаться, Мэриан рассмотрела на противоположном склоне холма большой серый непривлекательный дом с зубчатым фасадом и высокими узкими окнами, которые блестели сейчас, отражая свет от моря. Построенный из местного известняка дом вырастал из ландшафта, так же как и дольмен, принадлежа и в то же время не принадлежа окружающему миру.

-- Боюсь, не очень-то он красив, -- сказал Скоттоу. -- Де вятнадцатый век, конечно. Здесь стоял более старый дом, но он сгорел, как и большинство других. От восемнадцатого века осталась терраса и конюшни. А вот наша маленькая речка. Сейчас она не выглядит очень опасной, не правда ли? А это деревня или, вернее, то, что от нее осталось.

Машина замедлила ход и загрохотала по длинному деревянному мосту через канал с большими округлыми пятнистыми камнями. Маленькая струйка воды цвета хереса слабо пробивалась среди камней и образовывала у моря обширную отмель, покрытую рябью и окаймленную путаницей блестящих желтых водорослей. Несколько побеленных маленьких домишек прижалось беспорядочной группой к дороге. Мэриан заметила, что некоторые из них стояли без крыш. Людей не было видно. Внизу раскинулось море, совершенно золотое, окаймленное с обеих сторон перпендикулярными черными утесами, огромная высота которых теперь стала очень заметна. Вдали снова показался дом Райдерс. Машина начала карабкаться на другой склон долины.

Мэриан внезапно охватила ужасная, обессиливающая паника. Она очень боялась приезда. И более того, она боялась скал и утесов, нелепого дольмена и древних таинственных вещей. Двое ее sputnikov не внушали больше доверия, а казались совершенно чужими и даже зловещими. Она впервые в жизни так остро почувствовала себя в полной изоляции, в опасности -- и на мгновение чуть не потеряла сознание от ужаса.

Она пролепетала, как бы моля о помощи:

-- Я ужасно нервничаю.

-- Я знаю, -- сказал Скоттоу. Он улыбнулся, не глядя на нее, и снова его слова прозвучали задушевно и покровительственно. -- Не надо. Вы скоро почувствуете себя здесь как дома. Мы народ безобидный.