Немного снизив высоту, Жакиев приоткрыл блистер и смачно сплюнул, словно в разговоре с высоким чином наглотался пыли. С момента последнего сеанса связи прошло уже три или четыре минуты, а мобильная группа захвата РОВД так и не вышла в эфир. Лиха беда начало – перестала отвечать на запросы «Старшая сестра», передатчик которой располагался в гарнизоне Луговое. Мощный пятимегаваттный комплекс радиосвязи на командном пункте авиабазы «Жетыген» тоже молчал.

Было совершенно непонятно, как теперь действовать, если учитывать тот факт, что на трассе между Бишкеком и Алматы почти каждая вторая легковушка носила четыре кольца на решетке радиатора. Мрачное предчувствие скорой и неотвратимой беды только усилилось. Майор ощущал приближение стресса по тому, как вязко загустела слюна во рту, и стало трудно дышать.

– Слышь, Нурлан, сколько у тебя боезапаса? – спросил он борттехника.

– Четыреста, товарищ майор.

– Маловато будет.

Впереди по курсу уже показались маленькие, выкрашенные белой известкой домики Курдая. Поселок-тезка располагался от районного центра всего в каком-то получасе езды.

– Дык, шли на видеосъемку, а не на охоту, – вполне резонно возразил борттехник.

– Берик, надеюсь, ты не собираешься завалить эту тачку? – встрепенулся правый пилот, молча сидевший до этого с томиком какого-то детектива.

Жакиев в ответ попытался улыбнуться, зная по опыту, что единственное, что спасает в таких ситуациях – хорошая шутка. Но лишь скорчил жалкую мину.

– Конечно, нет! – язвительно подал он голос. – Стрелять будем только по колесам, потом сядем во чистом поле и подадим заложнице белый платочек, чтобы утерла сопли и слезы!

В наушниках послышался гогот борттехника. Правый пилот тоже ухмыльнулся, оценив юмор командира. В авиаполку борт семнадцать в шутку называли «Домом летающих аксакалов», по аналогии с названием одного известного китайского фильма. Борттехник, он же стрелок по совместительству, самый молодой член экипажа совсем недавно достиг сорокатрехлетнего рубежа, а в сумме их возраст зашкалил за две сотни годков.