— Теперь законов развелось черт знает сколько, каждый шаг регулируют, — пожаловался Макс. — Приходится мириться с переменами... Чего изволите на сей раз? Может, убрать наши столы и освободить место под бальные танцы?..

— Ты прекрасно знаешь, что в следующем месяце отхватишь у меня полвестибюля.

— Треть.

— Макс, мне нужен твой совет. Я хочу отделаться от Джерри Баклера. Его пьянство здорово мешает делу. Мне приходится тратить слишком много времени на исправление его ошибок. Я хочу, чтобы он по крайней мере не вмешивался в управление отелем.

— Ты хочешь убрать его с дороги? — Макс Хейнс откинулся на спинку кресла, его быстрые черные глаза сузились так, что их почти не стало видно под желтоватыми веками. — Ну у тебя, малый, и замашки.

— Макс, ответь: он пьяница?

— Да. Раньше еще ничего, а вот последние пару лет — да. И становится все хуже. Поэтому старые друзья должны позаботиться о нем.

— Он же некомпетентен, верно?

— Это так, иначе тебя бы здесь не было. Да на таких деньгах, да с развязанными руками!

— Относительно рук только говорилось, но настоящей свободы у меня нет.

— А ты не дурак, что заговорил об этом со мной, Даррен.

— Что ты имеешь в виду?

— Представь только, что ты двинул бы прямиком к Элу Марта. Эл — ко мне. Я ему говорю, что не вижу смысла менять что-то, а Эл Марта говорит тебе: прими все, как есть, или уходи, а мы возьмем другого умника, посговорчивей.

— Но почему?

— Еще не понимаешь? В одном большом нью-йоркском отеле управляющий начинает трогаться головой, и его выбрасывают с работы. Жестоко, правда? А здесь можно рассчитывать на сострадание.

— Но я не могу чувствовать большого сострадания к Джерри Баклеру, Макс.

— А многие другие — могут.