«Безобразие, — думала Бетти, — что они столько тянули, нет бы сразу подыскать такого вот парня. Дубин каких-то все подбрасывали, свора недотеп прошла, и еще говорили мне, мол, пардон, вот все, что у нас в запасе. И я терпела, шла по этому пути, усеянному каменьями. Потерзали меня, потерзали, а потом подкатывают Даррена и говорят, что, когда ты, Бетти, только начинала с нами бизнес, у нас ничего подобного не было».
Сегодня она попросила одного из ребят, обслуживающих бассейн, поставить шезлонг, сделанный из алюминия и пластика, в этом месте, на траве, а не под козырьком бассейна и не в тени высаженных здесь деревьев, и еще принести столик — для напитков, книги, крема, сигарет. На Бетти было голубое бикини. Она знала, что из всех одежд, которые может носить женщина, эта предъявляла к ней наибольшие требования, и оправданно гордилась тем, что принадлежит к одной двадцать седьмой части женщин, которые могут позволить себе это. Она знала и то, что в оценке ее фигуры не нужны поблажки: широкие плечи (даже слишком, почти юношеские), высокие округлые груди, короткая талия, длинные ноги. Только ей здорово надоедало поддерживать свое тело в нужном состоянии, уделяя утомительные часы тому, чтобы талия оставалась гибкой и тонкой, живот — плотным и ровным, а на длинных бедрах не было ничего лишнего.
Бетти была высокой брюнеткой с необычно синими глазами и милым лицом, которое напоминало Лиз Тэйлор, но без налета самодовольства последней. Это было лицо сильного человека, а поскольку там, где сила, там и противодействие, то жизнь оставила на лице Бетти едва заметные следы постоянной борьбы: более плотно сжатые уголки губ, едва заметные линии-полумесяцы под глазами, блестящими и насмешливыми.