Я рванул изо всех сил, задыхаясь и обильно потея (сказывалось долгое отсутствие легкоатлетических тренировок), но из лифтового закутка уже донесся знакомый свист раздвигающихся створок лифта, и, продолжая разговор, оба невидимых собеседника вошли, судя по характерному стуку осевшей под их весом кабины.

– Подождите! – завопил я. Вернее, попытался завопить, но из пересохшего и схваченного судорогой удушья горла вырвался лишь нечленораздельный сип. – Эй, люди! Не уезжайте!.. Я тоже еду с вами!.. Но они меня не услышали.

Кабина спросила у них: «Вам какой этаж?» – они в один голос выпалили: «Восьмой!» – и дружно заржали.

А потом створки опять засвистели, сдвигаясь, и я вломился в лифтовый холл как раз в тот момент, когда кабина с довольным урчанием, словно плотно отобедавший хищник, устремилась вниз, и на световом табло замигали, сменяя друг друга, цифры: 24… 23… 22…

Я обессиленно ткнулся пылающим лбом в холодную стену.

Сил не было даже на то, чтобы выругаться.

Глава 5

Ну все, сказал я себе, едва отдышавшись. С меня хватит! Пусть Тихон меня хоть четвертует, хоть режет на мелкие кусочки и жарит на медленном огне, но я ухожу из этого дурдома!

А пакет… А что – пакет? Оставлю на входе охранникам, решил я, и пусть они с ним делают что хотят! Это их проблема! В конце концов, не могу же я торчать по полдня на одном месте, я все-таки курьер, а не исполнитель разовых поручений! И у меня, кроме этого чертова САВЭСа, могут быть и другие задания, и, кстати, довольно срочные! И вообще, где это видано, чтобы почтальон бегал по этажам в поисках того, кто мог бы выступить в роли получателя?!

Ухожу!

Я нажал кнопку вызова лифта и стал следить за тем, как меняются цифры на световом табло.

Восьмой этаж… девятый… одиннадцатый…

Дойдя до тринадцатого этажа, кабина остановилась.

На всякий случай я нажал кнопку вызова еще раз. Но кабина словно приклеилась к тринадцатому этажу.