Я вломился в него, как пьяный хулиган в автобус, и зачем-то сделал непристойный жест зловещей надписи на стене, успевшей утратить четкость от многочисленных потеков. Потом повернулся лицом к выходу и врезал наугад кулаком по кнопкам на панели.

Мне было все равно, куда ехать, лишь бы этот механический скворечник доставил меня к людям.

Лифт вздрогнул, словно старая кляча, получившая пинка под зад, и заскрипел закрывающимися дверями. Уже в последний момент я заметил, что в нем нет вентиляционных отверстий, и представил, как буду медленно загибаться от удушья в этой стальной коробке, если она застрянет между этажами. К тому же я вспомнил, что сегодня пятница, а следовательно, двое суток подряд в здании вообще не будет ни души.

Однако кабина с натужным гудением отправилась наверх – пол довольно чувствительно толкнул меня в подошвы.

Я прикрыл глаза и обессиленно привалился к стенке лифта.

В котелке моем уже не оставалось ни одной разумной мысли.

А какие разумные мысли могут быть у крысы, когда она в панике начинает метаться по лабиринту, куда ее из научного любопытства запустили горе-экспериментаторы?

Наконец лифт замер. Более того, он настолько расщедрился, что соизволил раскрыть свои двери.

И опять лифтовый холл, который предстал передо мной, оказался точной копией того, откуда я отбыл.

Я вышел из кабины с таким же чувством, с каким сходят на берег матросы после кругосветного плавания без единого захода в порты.

На этот раз кабина ждать меня не собиралась. Она сомкнула свои створки, словно огромный моллюск, и с усталыми вздохами и стонами удалилась в неизвестном направлении.

Ну и пускай. Стрясем.

Я двинулся обследовать очередную терра инкогнита.

В отличие от двадцать пятого этажа и того, где я только что побывал, здесь пахло по-другому. Это был странный неприятный запах тлена и сырости, словно перед моим появлением по этажу прогулялся целый отряд покойников, внезапно оживших после нескольких месяцев пребывания под землей.