…Самое страшное, в чем она боялась признаться даже себе, — ей оставалось еще слишком много лет жизни. Больше, чем было уже пройдено, и больше, чем кто-либо мог себе представить.

- Время принимать лекарства.

Она выпила покорно, даже не сморщив маленький носик.

Санитар посмотрел на часы. Половина второго, как всегда. А если не запихнуть в нее это зелье, «Стенамол», она не уснет еще очень долго.

- Спокойных снов.

"Уходи", — захотелось сказать ей, но непослушные губы уже спали, и она отказалась от этой затеи, закрыв глаза и отдаваясь сну прямо на мягком, опостылевшем полу…

…Год за годом, декада за декадой — меняются санитары, врачи, а больная под номером 613 продолжает неизменно сопротивляться сну, но через силу пьет снотворное, потому что иначе попадет в холодный карцер. Кого заботят такие непослушные больные? Она хорошо помнила, как десять лет назад не проснулась. Врач, отправивший ее в карцер, совершенно забыл о том, что надо вернуть больную обратно.

Сначала было холодно, потом морозно, потом она перестала чувствовать ноги, руки не хотели двигаться, а нос — дышать… Тогда она сама позвала сон и провела смерть в чужом теле, в объятиях горячего любовника. Забылась в объятиях, сгорая в страданиях — и это было очень больно.

Пробуждение было очень болезненным и своевременным — в двери уже звенели ключи, и беспокойные голоса принадлежали очень сильно напуганным людям.

Год за годом, нестареющая больная, неменяющаяся лечебница… Сны.

Она злорадно радовалась, когда умер Фрейд.

- Он был старым дурнем, — заявила она врачу.

- Кто, милочка?

- Фрейд, он был старым дурнем.

Ее отправили в карцер. Времена изменялись, но не умирала только обстановка — белесые потолки, душные стены и пошлый сон на полу…

…И я поклялся, что освободивший меня получит все богатства мира.

…Кто поклялся? Джинн? А ну его…

…И поклялась. Да, так лучше. Она сидела на полу, и что-то тихо мурлыкала себе под нос. Год? Восьмидесятый. Мало.