В среду, когда мы с Джонсоном работали в гараже, он сказал:

- Я собираюсь в Вентворт, в субботу вечером, на встречу легионеров. Это Лолино дежурство, и я хотел бы, чтобы ты контролировал ситуацию: вдруг к нам завернет какой-нибудь хам и грубиян.

Я почувствовал, как сжалось мое сердце. Джонсон доверял мне полностью: он оставлял свою жену со мной, он хотел, чтобы я присмотрел за ней, защитил в том случае, если какой-нибудь шофер позволит с ней вольность. Ему и в голову не приходило, что я могу замыслить дурное.

- Не беспокойтесь, мистер Джонсон.

Он улыбнулся мне.

- Я знаю, Джек. Когда дело идет о мужчинах, я не ошибаюсь.

Четверг был моим выходным днем. Я спросил у Джонсона, могу ли взять его машину.

- Думаю, мне стоит, наконец, взглянуть на Тропика-Спрингс.

- Конечно, бери машину.

- Мне нужны деньги. Можно сотню, мистер Джонсон?

- Я сейчас же принесу.

Я видел, что его удивила сумма, и еще раз мысленно выругал себя за то, что отдал ему деньги на хранение.

Я спросил, не могу ли что-нибудь сделать для него в Тропика-Спрингс. Он ответил, что нет, и вручил мне пачку купюр.

- Держись подальше от грязных гостиниц, Джек, и подозрительных пивнушек.

Когда я отъезжал, Лола следила за мной из окна.

"Ты бы смотрела куда мрачнее, если бы знала, какую стряпню я готовлю", - ухмыльнулся я про себя.

Горная дорога была сложной, со множеством крутых поворотов и, хотя я торопился, отняла четыре часа. Это обеспокоило меня. Сокращалось время для побега. Я не мог воспользоваться самолетом. Аэропорт - первое место, которое полиция возьмет под контроль. Кроме того, маловероятно, чтобы в такой ранний час был самолет до Нью-Йорка.

Джонсон уедет в семь. Я открою сейф, возьму деньги в половине восьмого, а без четверти буду уже в пути. Таким образом, у меня остается время для поезда.