Он представлял себе, как будет собирать с картофельных кустов голодных жуков, пропалывать грядки с бобами и срывать самые спелые початки кукурузы — тяжелый, но плодотворный день. До чего же легко ему давалась работа, весь тот образ жизни, о котором Делмар раньше слышал только краем уха — и чаще всего это были длинные и скучные жалобы, бессмысленные заунывные разглагольствования в исполнении его ворчуна-отца, да упокоится тот с миром. Теперь Делмар был согласен с отцом: он и в самом деле родился для этой работы. Он едва помнил, какой была его жизнь до того, как он привез сюда Линду и Меган.

Ряды кукурузы возвышались вдоль самого дальнего от дома края возделанного участка. Туда Делмар добрался в последнюю очередь, а оказавшись там, почувствовал какое-то беспокойство и странное покалывание между плечами — словно оса села на обнаженную кожу и вгоняет жало в плоть — но ощущение это шло изнутри, а не снаружи.

На мгновение его разум заполнился видениями черного щупальца, извивающегося на лице у Линды. Ощущением ее плоти, которую он резал ножом, такой упругой, без малейших следов крови. Делмар согнулся пополам, его внутренности скрутило в узел, но тут вернулся голос, успокаивающе нашептывающий в ухо: не думай об этом, просто не думай об этом, не позволяй себе думать об этом.

И хотя сердце его отчаянно колотилось, Делмар смог выпрямиться. Покалывание исчезло. Он сделал глубокий вдох, обводя взглядом окружающую его красоту — покрытые зеленой травой склоны и щедро родящий огород, разросшийся благодаря его неусыпным заботам. И все же беспокойство не отступало.

За кукурузой раскинулось широкое пастбище, на которое животные почти не забредали. За ним вставала серая пелена тумана. Делмар не обращал на нее внимания — туман был всегда, толстой завесой поднимаясь вверх и сливаясь с нависшими над головой тучами.