Когда, наконец, автобус ушел, мы были порядком измотаны. Вытирая лицо, Джонсон улыбнулся мне.

– Это рекорд, Джек, – сказал он. – Без тебя мы бы ни за что не управились. 30 ланчей! Раньше туристы предпочитали обходиться бутербродами.

– Это все Лола и ее кухня, – отмахнулся я.

– Что ж, это заслуга нас всех. А теперь мы с Лолой управимся сами, ты же отдохни. У тебя еще ночное дежурство.

Теперь, когда гонка кончилась, я снова почувствовал во рту желчный привкус страха. Выйдя из закусочной, я сел и закурил сигарету. Едва я затянулся, как почувствовал: кто-то наблюдает за мной. Я оглянулся. На веранде стояла Лола. Она пристально смотрела на меня, и в глазах ее сверкали огоньки.

– Какого черта он здесь прохлаждается! – крикнула она Джонсону. – Разве больше нет работы? Неужели я все должна делать сама?

– Послушай, дорогая, – умоляюще сказал Джонсон, – у него же ночное дежурство…

– Какое мне до этого дело? – и, обращаясь ко мне, заявила: – Иди и вымой посуду! Если кому-то и нужно отдохнуть, так это мне. А ты иди и делай то, за что тебе платят деньги!

– Эй, Лола! – прикрикнул Джонсон.

Но я был уже на ногах.

– Извините, миссис Джонсон. Как скажете.

– Лола! Перестань так говорить с парнем, – Джонсон был уже не на шутку встревожен.

– Не понукай! – закричала она. – Я только и нужна тебе для того, чтобы готовить, убирать посуду и спать с тобой!

Круто повернувшись, Лола хлопнула дверью.

Джонсон оставил посуду и вышел на веранду. Он плохо выглядел.

– Она переутомилась, сильно устала, – оправдывался бедный муж. – С женщинами это бывает. Им надо разрядиться. Ничего, завтра она будет в порядке. Правда, Джек… Раньше она так никогда не говорила. Думаешь, мне стоит поговорить с ней и успокоить?

Я не мог сказать ему, как обстоят дела в действительности. Лола искала повод для ссоры, чтобы спать одной. Ночью ей надо выйти и поговорить со мной.