Мама никогда не плачет. Она большая, красивая, и вся в золоте, даже глаза подведены золотым порошком (может, потому и не плачет) и волосы им посыпаны. Ее все боятся, и я тоже. Но я рада, что тот человек умер. А если бы он и меня захотел ударить об стену, потому что я маленькая? А мамина сестра, в честь которой меня назвали, вышла замуж за брата того плохого человека. Но потом она от него убежала. Если он был такой же злой, как брат, я бы тоже убежала. Я не знаю, все люди такие злые, или только эти братья. Я еще много чего не знаю, и мне никто не говорит. И отец не говорит.

Я не люблю своего отца. Это плохо, да? Он все время кричит, что с ним никто не считается. А смеется, только когда пьяный. А Эли смеется, только когда говорит, что вернется Орест. Это мой брат, который здесь не живет. Она говорит, что, когда Орест вернется, все будет хорошо, по справедливости, и всем воздастся. Это красивое слово — воздастся, и Эли перестает бытьнекрасивой, когда говорит его. А остальные не хотят рассказать про брата, и запрещают спрашивать. Только один раз я слышала, как отец с матерью шептались, а потом отец как закричит: Тебе он ничего не сделает, побоится гнева Эриний, а со мной что будет? Я испугалась и убежала, а потом спросилау Хрисы, что такое Эринии. Она тоже испугалась и спросила, где я про это слышала. Я сказала. Она ответила, что Эринии — это Ночные, а остальное она объяснит после. Но не объяснила.

Я ничего не понимаю. Ночные пугают злых людей, а Орест хороший, правда?

Правда?

Мне так надоело прятаться по темным углам, бегать по коридорам, а когда поймают, сидеть одной в темноте! Мне так страшно одной! Братец Орест, приди и забери меня отсюда!