Он поднялся. Кровь стучала в голове, в груди, в раненой руке, сползала по ребрам под разодранной рубахой. А шальной взгляд впитывал картины смерти. Три неподвижных и два шевелящихся изрезанных тела. Оторванная голова.

— Они пытались тебе отомстить. За одного — пятеро.

Еретик перешагнул через обезглавленный труп.

Воин поднял перед собой меч. Помедлил. Стоит ли отдавать воинские почести простолюдинам?…

Откуда ты пришел?

Он отсалютовал поверженным крестьянам. Пять мертвых и…

Взгляд замер на бесформенной массе, распластавшейся над человечьими останками.

— Лембой!

Пес дышал, но с каждым вздохом из тела бесстрашного бойца уходила жизнь.

«Так нельзя! Почему?!»

— Лембой! Лембой!!

Окровавленная морда доверительно потянулась к хозяйской руке.

— Нет! Почему ты?… Еретик, почему он? — отчаянные блестящие глаза взирали на юношу.

Тот присел возле умирающего зверя, погладил по спине, мимоходом коснулся рваной раны, зияющей в боку.

— Он прикрыл тебя и отдал свою жизнь за твою…

Сдавленный стон утонул в собачьей шерсти, бурой от пролитой крови.

На плечо опустилась твердая рука.

— Жди. Я вернусь.

С этими словами Еретик поднял массивную тушу собаки на руки так, будто она не весила ровным счетом ничего. Воин проводил его отрешенным взглядом. Не осталось ни вопросов, ни удивлений. Одна лишь тоска. В пустоте…

Звезды померкли, и ночная тьма уступила небесный купол серому рассвету. Рыхлые громады облаков выплыли из-за горизонта и принялись ткать паутину дождя. Редкие капли падали на лицо человека, и стекали по щекам вместе с такими же редкими, но горячими каплями, родившимися в тучах, сгустившихся в душе.