Здесь произошло осквернение могилы, но это почему-то еще больше притягивало его к странному и страшному месту — так затягивает беспомощную муху в паучью сеть.

Он остановился у белой изгороди и начал всматриваться в могильную тьму.

Видно было плохо, и он положил руку на изгородь и всем телом подался вперед, стараясь разглядеть дно.

Там, внизу, во тьме, что-то зашевелилось.

Вдруг доски под его рукой начали гнуться, дрожать и выворачиваться, словно подталкивая его к этой страшной зияющей яме. А оттуда, из чернильной тьмы, на него жадно и вожделенно смотрели, сверкая, два светящихся глаза…

Кейд вздрогнул и проснулся в темноте. Он находился у себя в спальне. Сердце колотилось, тело стало липким от пота. Какое-то время он лежал неподвижно, тяжело дыша, и снял трубку телефона в ту же секунду, как раздался первый пронзительный звонок.

— Уже еду, — коротко бросил он и повесил трубку раньше, чем удивленный дежурный сообщил причину столь позднего вызова.

Ему эта информация была ни к чему.

Во сне он уже увидел и узнал все необходимое.

Глава 3

Примерно через час после этого звонка в дверь кабинета настоятеля тихо постучали.

— Войдите, — сказал Микаэлс, не поднимая глаз от бумаг, которые просматривал.

Дверь отворилась, и вошел Еретик.

Сидевший чуть позади и справа от настоятеля Дункан про себя отметил, что Кейд Уильямс — человек совсем не крупный, но весьма внушительный. Жесткое угловатое лицо лишено даже намека на мягкость. Это впечатление усиливал глубокий и широкий шрам, что тянулся от повязки, прикрывающей правый глаз, вниз к скуле и исчезал где-то за ухом. В его движениях сквозили грация и сдержанная сила, но в то же время чувствовалась осторожность, точно окружающий мир был враждебен и можно ожидать подвоха в любую секунду.