- Я слышала, ты называешь это политической необходимостью, - заметила Одраде.

Тараза заговорила, взяв себя под жесткий контроль и опять перенеся при этом взгляд на дисплей.

- Если мы станем основывать наши суждения не на созданной жесткой системе, то это верный путь к исчезновению Бене Джессерит.

- Ты не найдешь ничтожных решений в моей биографии, - сказала Одраде.

- Я ищу источники слабостей, изъянов.

- Их ты тоже не найдешь.

Тараза скрыла улыбку. Она узнала, поняла это эксцентричное замечание: способ Одраде подпускать шпильки Верховной Матери. Одраде была очень хороша, когда, нетерпеливая на вид, на самом деле погружалась в поток терпения, не поторапливая время.

Когда Тараза не клюнула на эту наживку, Одраде вернулась к своему спокойному ожиданию - легкое дыхание, уравновешенный ум. Терпение втекало в нее без усилия над собой. Орден давным-давно научил ее, как разделять прошлое и настоящее на одновременные потоки. Созерцая все окружающее, она в то же время способна была выхватывать крохи прошлого и жить ими, словно прошлое и настоящее накладывались на один экран.

"Работа памяти", - подумала Одраде. Было время, когда Одраде жила так, как и большинство детей: в доме, где были мужчина и женщина - если и не настоящие родители, то растившие ее вполне по-родительски. Все другие дети, которых она тогда знала, жили так же: у них были папы и мамы. Порой один папа работал, далеко от дома. Порой на работу ходила только мама. В случае Одраде, женщина оставалась дома - никакая приходящая нянька не сидела с ребенком в рабочие часы. Много позже она узнала, что родившая ее мать уплатила большую сумму денег, чтобы обеспечить такой уход за своей девочкой, спрятанной у всех на виду подобным образом.

- Она спрятала тебя, потому что любила, - объяснила женщина, когда Одраде стала достаточно взрослой, чтобы понимать. - Вот почему ты не должна никогда никому открывать, что мы не твои настоящие родители.