– Ваше Величество, надеюсь, уже весной польские войска, собранные не без нашей помощи, разобьют схизматиков-бунтовщиков и восстановят поставки хлеба в полном объеме. Мне сообщили, что они собираются двинуть на восток огромную, почти трехсоттысячную, армию.

– Сколько?

– Да, сир, вы не ослышались, около трехсот тысяч, в том числе многочисленную тяжелую конницу и множество нанятых в Германии пехотинцев.

– Хм… такое нашествие и нам не отразить, не то что диким казакам. Кстати, вы не забыли, что до всех этих событий поляки были нам скорее врагами, чем союзниками? А если после разгрома казаков они двинут войска в Германию? Кто тесть Владислава, помните?

– Ваше Величество, на запад они такую армию двинуть не смогут. Эти магнаты и шляхта так своенравны… столько сил они смогли собрать только для отражения угрозы с востока. Это в основном шляхетское ополчение, за пределы страны они не пойдут. Поляки сильны только на своей территории.

– Если смогли собрать один раз, смогут и второй. Раз разорены, могут захотеть пограбить. С казаков много не возьмешь, Германия и Фландрия разграблены. И тогда мы получим вместо завоевания Германии вражескую армию под Парижем.

Озвученная кардиналом цифра численности польской армии произвела на короля очень неприятное впечатление. Он уже доказал в тридцать шестом году, что не трус, однако пусть малая, но вероятность такого нашествия Людовика всерьез встревожила.

– Сир…

– Вы говорили, что император искал пути к миру?

– Да, Ваше Величество, но…

– Пошлите надежного человека – эх, как не вовремя умер отец Жозеф – узнать об условиях, на которые он согласен. Мы не будем спешить, но лучше вместе со шведами договориться о предварительных условиях. Настаивайте на границе по западному берегу Рейна, для начала. Что-то можно уступить, но Эльзас и Лотарингия наши навсегда.