— Ты у него и в мансарде уже успела побывать? — взревновала Катя.

— Нет, — слегка смутилась Мариша. — Насчет мансарды я от других его друзей слышала, с которыми на выставке познакомилась. Не беспокойтесь, все они мужского пола. Никакой женщины возле нашего художника не наблюдается.

— Не знаю, — с сомнением покачала головой Инна. — У художников вечно толкутся молоденькие натурщицы. Вряд ли он подходящая кандидатура для семейной жизни.

— Этот рисует исключительно урбанистические пейзажи, — сказала Мариша. — Никаких женщин в его работах не наблюдается. Даже портрета бывшей жены я на выставке не видела.

Богема, — продолжала сомневаться Инна. — Все эти творческие люди… они немного со сдвигом. Только и могут говорить, что о своем творчестве.

— Слушай! — возмутилась Катя. — Чего ты моего мужика хулишь? Сама-то себе кого выбрала? Вот этого небось?

И она ткнула пальцем в крепкого мужчину, с такими накачанными в тренажерном зале мышцами, что они выпячивались из-под его делового костюма даже на фотографии. Цвета волос по фотографии было не разобрать. Но глаза его, серо-стального цвета, смотрели не слишком доброжелательно. Ясно, что человек этот успел хватить в своей жизни лиха. И теперь, заматерев, может быть как отличным верным другом, так и страшным врагом.

— Как ты догадалась? — смущенно посмотрела на подругу Инна, которой в самом деле приглянулся именно этот кандидат.

— Так он же точная копия твоего муженька! — фыркнула Мариша, так как Катя замешкалась с ответом. — И совершенно правильно Катюнчик заметила это сходство. У них и манера одеваться одна.

— Вот и подумай, стоит ли второй раз наступать на те же грабли, — наставительно заметила Катя, обращаясь к Инне.

— Ну и что, — сказала Инна. — Мне и мой собственный муж когда-то очень нравился. И ничего он не грабли, нечего обзываться.

И, схватив альбом, она прижала к сердцу фотографию своего избранника.