Катя с любопытством уставилась на Маришу.

— И что было дальше? — спросила она, похоже, приходя в нормальное состояние.

На это указывал хотя бы тот факт, что Катя вытащила из сумочки свою пудреницу и приготовилась освежить лицо. Но пока она выжидательно глядела на подругу, требуя окончания рассказа.

— Дальше все было очень скверно, — помрачнела Мариша. — Кавалер этот оказался полковником, да не просто полковником, а еще и чекистом в отставке. Быстро приехали его товарищи и, не задумываясь, обвинили мою бабушку в смерти их друга.

— Ой! — содрогнулась Катя.

— Хорошо, что вскрытие однозначно показало: пенсионер скончался от сердечного приступа. Переволновался, бедняга. Не шутка в его возрасте каждый уик-энд получать отказ от любимой женщины. Но в общем, бабушке все же пришлось несладко. Чекисты весь дом перерыли, все надеялись найти препарат, которым злодейка-бабушка отправила на тот свет их товарища, замаскировав свое преступление под несчастный случай. И напрасно бабуля пыталась им доказать, что, будь у нее такое намерение, она бы постаралась осуществить его в другом месте, не привлекая к своей персоне столь пристального внимания. Все напрасно. Еще хорошо, что времена уже были хрущевские. И чекисты не могли лютовать, как в тридцатые годы. Но все равно бабушка еще довольно долгое время чувствовала на себя пристальное внимание тех людей. Они ей, как мне кажется, так до конца и не поверили.

— И ты думаешь… — дрогнувшим голосом спросила у подруги Катька. — Ты думаешь, что меня могут обвинить в смерти Сержика?

— К гадалке не ходи! — заверила ее Мариша. — Обязательно обвинят!

— Ой! — роняя пудреницу на пол, побледнела Катька. — Но я ведь ничего такого… Он все сам!