Приглядевшись получше, Мариша узнала в этой особе себя, а точнее — собственное отражение в зеркале. И тут она впервые серьезно задумалась о своей жизни. После ухода мужа — бабника и гуляки — в ее жизни вдруг образовалась уйма свободного времени, которое непонятно чем надо было заполнить. Работать на чужого дядю Мариша как-то уже давно отвыкла, тем более что необходимости в том не было. Но сидеть целыми днями дома, с выходами исключительно в магазины или на тусовки тоже было не по ее нраву. Да и с кем тусоваться-то?

Все ее подруги в данный момент были пристроены, то есть замужем. Свободного времени по этой причине у них было маловато. Во всяком случае, куда меньше, чем у Мариши. И эту прорву времени срочно следовало куда-то пристроить, иначе недолго было от тоски совсем загнуться.

— Итак, давайте подумаем, чем я могу заняться, — принялась вслух рассуждать Мариша, по привычке загибая пальцы на руках. — Если бы я была чуточку более наивной, то я бы начала искать себе очередного мужа. Но увы, опыт показывает, что менять мужей — только заменять одни неприятности другими. Значит, поживу пока одна. А замуж, конечно, выйду, но когда-нибудь потом. Если деньги кончатся.

И удовлетворенная, что с этим пунктом никакого разногласия с ее внутренним «я» не возникло, Мариша принялась размышлять дальше.

— Работать с девяти утра до шести вечера, и так пять дней в неделю, за оклад долларов в триста я не хочу, — загнула она следующий палец.

С этим решением у нее тоже проблем не возникло.

— Творчество отпадает, — с грустью констатировала Мариша, загнув третий палец. — Поздновато мне уже начинать. Да и в какой области? Рисовать я не умею. Когда пою, все слушатели стараются разбежаться подальше. Для писательства я слишком активна. Долго на одном месте не усижу.

И, уставившись куда-то вдаль, Мариша тоскливо поинтересовалась у собственного подсознания, потому что больше посоветоваться было решительно не с кем, — так чем же в таком случае заняться?